Хмм. Думал принести сюда следующим креатив про Мисору, в итоге вышло что-то совсем иное. Но про Мисору тоже принесу, позже.)
Ты знать бы хотела, чем занят твой сын, Тоскует о чем, почему он смеется... И что происходит неясное с ним. Но ты не узнаешь. Прощать не придётся. Зачем нам такая драма?... Заметив однажды морщину на лбе, Ты вдруг понимаешь, что это серьёзно. Что сын твой совсем неизвестен тебе, А что-то узнать, разумеется, поздно. Куда всё серьёзней, мама. Ты чувствуешь это. Всё как-то не так, Как будто весь мир затаился пред шквалом. Кому ты назавтра погладишь пиджак, Кого ты взрастила, кого воспитала?... Не стой на пороге храма. Полмира считает, что он божество, Кумир, Судия, воплощающий грёзы. Полмира в ночи проклинает его, В бессильи отчаянья, тихо, сквозь слёзы. Я знаю - ты тоже, мама.
Yagami_Light, супер-супер-супер! Мне очень нравится.) Давно хотела предъявить тебе претензии: почему все твои стихи в разных местах? Есть же стихира, в конце-то концов. Мне нужен централизованный портал Лайто-творчества! Считать официальным наездом.
TheX, про тебя можно только стеб писать, это не ко мне. Частушки и лимерики... Ну, большую часть времени не ко мне. Пару раз пробовал, совсем уж хрень какая-то, имхо, получалась. Gott ist tot.
Толком и не стихотворение, потому что практически не рифмуется. Скорее, просто настроение новогодней ночи. Пусть уж лежит здесь.
Как странно. Ведь дата казни уже ворвалась в реальность, И лист календарный режет дрожащие мелко пальцы. Еще один лунный месяц - и что-то во мне сорвётся, Собьётся, порвётся, рухнет на двадцать восьмом закате. Мне снятся живые люди, смешавшиеся с ролями. Ушедшие - словно трупы, придуманные - реальны. И каждый день - словно выстрел. Еще одна пуля в теле, Еще одно слово в тексте, еще один шаг до бездны. Забыть о своем каноне и грезить о Новом Мире. Раз вовсе забыть не можешь - уверуй в свою победу. От слишком глубокой связи в душе остаются шрамы, В сердцах остаются раны от слишком реальной веры. Когда этот месяц выйдет, я буду сидеть на кухне, Всю ночь заглушая кофе гул низко гудящих нервов. На лживых листах бумаги чертя безнадежно ручкой Слова на чужом наречьи, которого знать не знаю. Когда же коснётся солнце написанного стократно, Останется только сбросить свой скомканный лист с балкона. И взвыть от фантомной боли, пронзившей живое сердце, От вынужденной измены - оставшись живым наутро. Быть может, отбросив память о жизни за тонкой гранью, Себя приковав лишь к яви, я смог бы забыть об этом. Но снег начинает таять, готовя миры к слиянью, А тени — как пятна крови на галстуках и манжетах.
